Свой купол: России нужны частные системы ПВО для защиты НПЗ и складов маркетплейсов

Wall Street Journal, ссылаясь на польский аналитический центр Rochan, приводит пугающую статистику: если в 2023 г. было зафиксировано всего четыре успешные атаки украинских БПЛА по объектам критической инфраструктуры России, то в 2025-м их число выросло до 178. По состоянию на конец августа текущего года — уже 285 ударов.

Август вообще стал рекордным месяцем по количеству атак на нефтеперерабатывающие заводы. Пока государственная ПВО отражает массированные налеты на Москву, горят склады Wildberries, Ozon и нефтебазы в регионах. Причина проста: армейская ПВО не резиновая, а физически закрыть тысячи промышленных площадок невозможно.

Экономика пепла: тысяча к одному

Удары беспилотников перешли из категории военных сводок в раздел экономики. Стоимость дрона-камикадзе типа FP-1 составляет около 4,5−5 млн руб. (55 тыс. долл.). Ущерб от уничтожения крупного логистического хаба или установки первичной переработки нефти исчисляется миллиардами.

Читайте также

«Воздушный терроризм»: Зеленский пошел ва-банк. Чем ответит Россия? Андрей Патраков: «Мы принимаем запоздалые решения. Эшелонированную систему защиты аэропортов надо было делать давно»

Политик Олег Царёв в своём Telegram-канале регулярно публикует расчёты этого экономического парадокса. В частности, он пишет, что склад Ozon в Чапаевске площадью 135 тыс. кв. метров обошёлся инвесторам в 7,5 млрд руб.

Удар трёх-пяти дронов стоимостью в 15−25 млн руб. останавливает работу объекта, принося убытки в десятки миллиардов. Плечо ущерба — один к пятистам.

При этом защита стоит копейки. Пост противовоздушной обороны с акустическими датчиками и парой дронов-перехватчиков обходится в 3−11 млн руб. Как отмечает Царёв, на деньги, которые бизнес потерял за одну ночь горения одного склада Ozon, можно поставить до 15 тыс. таких постов и прикрыть всю логистику страны.

Закон против взрывчатки: юридическая стена

В конце мая вопрос частной защиты поднимался главой РСПП Александром Шохиным на встрече с президентом РФ Владимиром Путиным. Поручение правительству было дано. Тогда же в мае власти утвердили механизм: частным компаниям разрешили закупать зенитные артиллерийские комплексы, турели и станции радиоэлектронной борьбы (РЭБ).

Но схема оказалась мертворождённой. Купленное оборудование передаётся в воинские части. Бизнес получил право платить, но не защищать.

Главная проблема кроется в тротиле. Дрон-перехватчик без боевой части сбивает цель тараном — это сложно и опасно, так как вражеский БПЛА падает на землю целым и взрывается внизу. Надёжное сбитие даёт боевая часть. Но оборот взрывчатки военного назначения замкнут внутри гособоронзаказа. Частный завод не может купить тротил ни за какие деньги.

Как поясняет Царёв, статья 12.1 закона «Об оружии» разрешает выдавать охране только стрелковое оружие. Беспилотники там не упомянуты. Чтобы дать частнику заряд для перехватчика, нужно переписывать федеральный закон о гособоронзаказе и об оружии. Постановления правительства здесь бессильны. Голосование в Думе возможно только после выборов, подзаконные акты — весной. Если темпы сохранятся, работающее частное ПВО появится не раньше лета 2027 года.

Инженерный вызов: кого посадить за пульт?

Даже если завтра Госдума примет все правки, возникнет кадровый вопрос. Любой желающий за управления зениткой не сядет.

Юрий Кнутов, директор Музея войск ПВО, предлагает строить защиту вокруг мобильных огневых групп. Это должны быть не просто люди с ружьями, а подготовленные расчеты, действующие в связке с гражданскими радарами (например, аэродромными).

По мнению Кнутова, систему нужно собирать из доступных средств: аэростатов заграждения с кевларовыми сетями, станций РЭБ, создающих над объектом невидимый «купол» помех, и лёгких дронов-перехватчиков. При этом он считает, что отсутствие боевого опыта само по себе не является препятствием.

«Если человек способен к быстрому обучению, то необходимые навыки он получит в ходе подготовки, — убеждён Кнутов. — Здесь нет ничего сверхъестественного, однако обучение должно быть качественным и обязательно включать практику».

Выгода государства: спасение бюджета

Частная ПВО — это не прихоть бизнеса, а способ спасти федеральный бюджет. Каждая повреждённая установка на НПЗ — это недели простоя. В совокупности удары по десяти процентам мощностей нефтепереработки выливаются в топливный дефицит, который мгновенно чувствуют аграрии во время уборочной кампании и рядовые водители на заправках.

Министр финансов Антон Силуанов прямо подтвердил готовность властей: «Предприятия, находящиеся под угрозой атак БПЛА, могут сами финансировать свою защиту. Деньги у них есть».

Для государства передача функций перехвата дешёвыми дронами бизнесу высвобождает дорогие ракеты комплексов С-400 и «Панцирь-С1» для работы по действительно опасным целям.

Кроме того, частный сектор способен внедрять технологии быстрее: ему не нужны многомесячные тендеры по 44-ФЗ. Завод может сегодня заказать партию FPV-дронов, а через неделю начать тренировки операторов.

Что тормозит процесс?

Несмотря на очевидную выгоду, инициатива вязнет в межведомственных согласованиях. Минобороны опасается хаоса в небе, что вполне оправдано, так как десятки частных радаров могут создавать помехи военным системам.

ФСБ переживает за сохранность взрывчатки вне жёсткого периметра баз хранения. Минпромторг пытается защитить интересы государственных оборонных предприятий, которым невыгодно отдавать рынок дешёвых перехватчиков независимым стартапам.

Читайте также

Склады и НПЗ защитили указом: Нерадивые владельцы могут «национализировать» убытки, а прибыли оставят себе Принуждение собственников — единственный выход во время СВО, но заплатит за всё в итоге опять народ?

Украина решила эту проблему за четыре месяца. От выпуска нормативных актов до появления готовых расчетов частного ПВО на объектах прошло совсем немного времени. Как отмечает Царёв, у нас сейчас идёт разработка документов, потом голосование зимой, весенние подзаконные акты плюс четыре месяца на развертывание.

Пока российская бюрократия перемалывает бумаги, враг наращивает производство. И каждый день отсрочки оплачивается сгоревшим бензином и остановленными конвейерами маркетплейсов.

О плюсах и минусах того, что сотни частных охранников получат доступ к крупнокалиберному вооружению без единой системы распознавания, «Свободная Пресса» попросила рассказать военного эксперта Виктора Литовкина.

«СП»: Виктор Николаевич, как вы относитесь к самой идее передать частям охраны НПЗ и маркетплейсов право сбивать дроны из боевого оружия? Это необходимость или авантюра?

— Лично я считаю, что это крайне необходимо сделать, потому что у армии просто физически не хватает своих ресурсов — это очевидно. При этом мы все знаем, что владельцы НПЗ покупают для футбольных клубов, которые они содержат, игроков за бешеные деньги — это миллионы долларов. Поэтому они могли бы раскошелиться и создать частные мобильные огневые группы для защиты своих предприятий.

«СП»: А разве этому можно быстро научить человека с завода?

— Если на заводе есть люди, обладающие таким опытом, то замечательно. Но всё это должно делаться совместно с Минобороны, которое для этих целей призовёт резервистов, людей с определённым опытом.

Можно же поставить на машины крупнокалиберные пулемёты и дежурить вокруг этих предприятий, сбивая дроны, летящие на НПЗ. Сюда же можно подключить и РЭБ. Всё это можно и нужно сделать. Даже наш президент Владимир Путин сказал об этом на Восточном экономическом форуме.

«СП»: Если у частной охраны будут свои зенитки, не получится так, что они случайно собьют обычный гражданский самолёт или вертолёт скорой помощи?

— Давайте не будем преувеличивать: речь идёт не о зенитках и переносных зенитно-ракетных комплексах, а о крупнокалиберных спаренных пулемётах, которые могут успешно сбивать вражеские БПЛА. Есть ведь ещё антидроновые ружья, продающиеся в магазинах. Но всё это должно быть в связке с Минобороны или Росгвардией.

«СП»: Не приведёт ли это к тому, что в стране появятся сотни частных армий, которые подчиняются только владельцам бизнеса, а не государству?

— Это не будут частные армии, а мобильные группы строго под контролем Минобороны или Росгвардии. 20−30 человек — это армия? То есть это всего пять-шесть мобильных групп по три человека: водитель, пулемётчик, оператор локатора, инфракрасной системы наблюдения, оптических приборов. Разве это много?

А сидеть и ждать, когда придёт Минобороны и защитит, — это иждивенчество, тем более для «богатеньких буратино», которые, ещё раз повторю, находят деньги на покупку дорогущих футболистов, но жалеют финансы, чтобы защитить своё предприятие.

Сводки СВО, новости и все самое важное о спецоперации на Украине, — в теме «Свободной Прессы».